Home

НРП – это сокращение. Настоящий русский писатель.  „Настоящий”  – в смысле такой, с которым я лично познакомился. А точнее, Виктор Владимирович Ерофеев.

Справа – Виктор Ерофеев, в центре – Михал Ягелло

Я переводил многих советских и российских авторов, но они всегда были для меня лишь абстрактными фамилиями. Рыбаков, Солженицын, Высоцкий, Галич, Окуджава, конечно, известны по своим произведениям, портретам, фотографиям, биографиям… Но живого НРП, автора переводимых мной текстов, никогда не видел и лицом к лицу с таким не встречался.  Нет, пожалуй, было одно исключение – поэтесса Наталья Горбаневская.  В 1977 году друзья попросили перевести для самиздата несколько её стихотворений.  Я не очень понимал, о чём эта лирика, но кое-как перевёл. Подумал, что Горбаневская никогда не увидит этих переводов, а если и увидит, то не поймёт из-за незнания польского языка.

Через несколько лет у Виктора Ворошильского, знаметитого поэта и переводчика, встретился с Натальей. Оказалось, она замечательно знает польский язык! Я был в шоке и немножко испугался. Зря. Поэтесса похвалила перевод, и мы даже выпили за это. Но это была случайная встреча и трудно её считать знакомством.

Виктор Ерофеев тоже был для меня абстрактной „фамилией”. Я перевёл шесть его книг. При пятой – это была „Акимуды”  – узнал, что он приезжает в Польшу, в Лодзь,  и мы должны встретиться, так как лодзинский Театр Новый решил поставить пьесу по мотивам этой повести. Нам надо было выступить вместе на пресс-конференции. Пригласил меня директор театра, покойный уже поэт Здзислав Яскула.

Я взволновался. Переводя  „Бога Х”, „Страшный суд”, „ Свет дьявола”,  „Тело” и „Акимуды”  Ерофеева я узнал подробности из жизни автора: где и как он живет, какая мебель у него в квартире, в каких странах он побывал, в какой парижской больнице родилась его дочь…  Знал и все эротические приключения, которые Виктор описывал в своих книгах. Описания  были настолько  интересными, что, когда я переводил эти „моменты”, мой сын-школьник  приглашал друзей, и они вместе (когда меня не было дома) читали в компьютере очередные фрагменты.

Таким образом я теоретически стал его „близким знакомым”, хотя никогда его не видел. Он обо мне не знал ничего. Мне стало как-то неловко. Как представиться? „Я переводчик ваших книг и знаю, что у Вас в спальне розовая табуретка, купленная в Париже!”.  Вообще, Виктор старше меня на три года. Наши судьбы схожи. В 1969 году мы с ним были студентами, в один и тот же день смотрели высадку человека на  Луну – только я в Польше, а он в СССР…  Узнав такие подробности, я подумал, что, если бы я был писателем, описывал бы мир точно так, как Виктор. С любовью, с юмором, с глубоким уважением к людям. Вроде нашёл своего двойника. Может быть, именно потому книги Ерофеева переводились легко, как будто я сам их писал. Но разделит ли он мои впечатления?  Что мне сказать этому НРП, который вдруг  материализовался, стал живым человеком? Кого увижу – демона секса, второго Распутина, или экзотического путешественника?

Встретились…  „Демон секса” оказался симпатичным человеком, чуть сгорбленным седым  мужчиной с милой улыбкой, великолепно знающим польский язык.  И сразу сказал комплимент, которого я не ожидал – что был бы счастлив, если бы именно я переводил его книги на все возможные языки мира.  Ну, знаете, та-а-акое услышать… Как будто золотую медаль получить!

После конференции организаторы пригласили  нас на обед в ресторан. Виктор пил вино, я пиво. Меня мучил вопрос насчёт всех этих эротических приключений. Правда ли это или фантазии? „Сам ответь,” – шутливо сказал Виктор с улыбкой. И тут я понял, что быть писателем – это замечать какие-то явления, случаи, факты, встречи (с женщиной, например), а потом описывать не само явление или встречу, но все возможные варианты и последствия, которые приходят в голову, подсказанные фантазией.  Одним словом, литература — это то, что могло бы случиться, но не случилось, хотя очень хотелось бы, чтобы случилось.

Виктор согласился.  Мы поняли друг друга без слов. Так я познакомился уже лично с очень умным человеком, другом Польши, поразительно чётко рассуждающим о нашей общей, польско-русской, сложной истории.

В этом году я перевёл сказку-антисказку Виктора „Розовая мышь”.  Это и тонкая психологическая книга о созревании детей, о том, как в детской психике  „переламывается” и первая любовь, и семейная беда – развод родителей… С Виктором переписываемся. Это очень полезно, так как ловушек в тексте много. Вот как хорошо знать лично НРП! У одного из героев прозвище Клоп. Что такое клоп – известно: паразит, Маяковский вспомнился…  Но в тексте нет намеков, что мальчик — это паразит из-за каких-то черт характера или поступков ! Я знал, что „клоп” по-русски – это и прозвище всякого ребенка, просто малыша. Но надо было убедиться. Спросил у Виктора – он сам удивился, что у меня такие вопросы, конечно, прозвище с „клопом-паразитом” никак не связано… Выяснилось.  Я употребил в переводе слово „Бждонц”. Потом передумал и назвал мальчика „Смыком”. „Бждонц” как-то не подходит, слишком много польского „жужжания”. А слов в книге вообще 83774, и при каждом возможны сомнения…. Значит, дружба с Виктором продолжится ещё много лет, так как он пишет что-то новое, и надо будет нам встретиться ещё не один раз.

Михал Б. Ягелло
ER 106/2019