Home

Когда русский писателль Николай Лесков отправился путешествовать по Европе, то – как принято было в те времена – вёл свой дорожный дневник, в котором скрупулёзно фиксировал яркие истории, которые приключались с ним в дороге, описывал своих попутчиков, собеседников в трактирах. Его путешествие по Польше оказалось одним из самых ярких, а Краков и особенно краковяне или „кракусы”, как их называл Лесков, покорили его сердце.

Со студентами Варшавского университета, участвовавшими в просветительском проекте „Путешествие Николая Лескова в Польше”, мы попробовали повторить это не очень длинное путешествие из Варшавы в Краков, виртуально реконструируя образы встреченных им людей.

Путешествие Лескова в границах современной Польши началось в направлении на Белосток. До города писатель решил добираться почтовой каретой, ведь поезда из Гродно, где он находился, ходили два раза в неделю, и пришлось бы ждать ещё целые сутки до следующего. В Белостоке он поселился в отеле „Варшавский”, которому поставил намного более высокую оценку качества, чем виленскому.

Будучи в Белостоке, Лесков решил сопроводить своего приятеля, которому надо было поехать в Беловежу к своему другу, но дорога туда показалась писателю скучной. К тому же, как оказалось, „простолюдины от Белостока говорят уже очень дурно: и по-русски, и по-малороссийски, и по-польски разговориться с ними очень трудно, но по-польски всё-таки легче”.

Также удивил его факт, что в корчмах и домах не ставят вторых рам, хотя было уже очень холодно – за окном было 15 сентября. По дороге выяснилось, что приятель живёт под Хайнувкой. На следующий день Лесков, увидел зубров, описанию которых, как и среде их обитания и уходу за ними крестьян, он посвящает несколько страниц дневников. По Беловеже Лесков путешествует несколько дней, затем перебирается в Пинск, где задерживается на целых 10 дней и записывает много интересных наблюдений о жизни города и простых горожан, польской шляхты.

Краков в момент посещения писателем после разделов Речи Посполитой принадлежал Австро-Венгрии. Въезжал он, согласно записи в дневнике, через Ровно, а чтобы не было проблем с документами, по рекомендации кучера пришлось заплатить: „Дайте ему полтинник, чтоб не смотрел,” – сказал по-немецки кучер… Мы дали полтинник, и еврей юркнул в мазанку. Через четверть часа он выскочил, махнул в воздухе документами, отворяющими нам двери Европы, и побежал к шлагбауму. Шлагбаум наш, русский, так недавно снят с городских въездов, что его все помнят и говорить о нём нечего. Австрийский шлагбаум построен по одинаковому фасону с российским и также выкрашен зигзагами, но не белой и чёрной краской, с красными разводками, а тёмно-жёлтой и чёрной краской, без всякой разноцветной разводки. Вид прескверный”.

В Краков Лесков выехал рано утром из Львова поездом, купив билеты с вечера, мы сделали то же самое, только из Варшавы. Чтобы наконец-то встретиться с в самом центре под Мариацким костёлом с виртуальным писателем, которого представляла заведующая домом-музеем Николая Лескова в Орле Ольга Аракчеева. Как и Лесков, мы сели в вагоны второго класса: „Вагоны второго класса на Краковско-львовской железной дороге много лучше вагонов этого же класса на наших дорогах. Особенно умно прилажены лампы”. Через несколько часов мы прибыли в Краков.

„Краковский рынок, – писал Лесков, – уже был полнёхонек народа. Рынок здешний необыкновенно оригинален. Это не деревенская ярмарка, не губернский базар, не петербургская толкучка. Это огромная площадь, буквально залитая людьми, которые очень покойно продают и очень покойно покупают”. Затем, ведомые описанием товаров, мы прошли вглубь Сукенниц. Конечно, со времен того „первого” путешествия товар сильно изменился, и вместо овощей или мяса продавцы предложили нам краковские сувениры. А мы отправились на улицу Флорианскую, где мысленно закружились в танце, повторяя „па” за писателем. Шарманщик, конечно, уже не тот, что был описан на страницах дневников, но так же, как и в 1863 году, играл „мазура”. Заглянули на Шпитальную, чтобы попробовать краковского пива – по одной кружке – ведь, как и партнёрша по танцу из дневников, мы должны были „днём дело делать”.

Памятник поэту Мицкевичу, которого любил и ценил Лесков, стоит на том же месте, где „оставил” его наш путешественник. Там же и мы его оставили, вспомнив отрывки, которые зачитывал Лесков исключительно на польском, чтобы самостоятельно найти университетскую библиотеку, кампусы и костёл Св. Анны. Сюда мы подходим уже с „экскурсоводами”, которые показывали Лескову два дня город. Он познакомился с ними в трактире, где пробовал заказать половину гуся, а расторопный официант предложил объединиться ему с двумя другими посетителями и взять целого. Мы же за неимением ни целого, ни половины гуся – довольствовались уткой, тоже, кстати, очень вкусной. Лесков вспоминал своих неожиданных проводников по Кракову: „Радушно, мило и обязательно исполнили эти два очень просвещённые человека своё гостеприимное обещание. Они мне подарили целых два дня. Водили меня преусердно всюду. Из всего мною виденного в Кракове замечательных вещей очень много”.

Своё путешествие по Кракову Лесков закончил на Вавеле: „Дворец прежних королей польских (Pałac Królów Polskich na Wawelu) – необыкновенно красивое готическое здание, обращённое теперешним австрийским правительством, после взятия Кракова, в казармы для австрийских войск, занимающих Краков. Дворец запрещено осматривать, и у всех его входов стоят часовые. Можно видеть только дворцовую церковь и находящуюся под ней усыпальницу королей и достопримечательных людей польской истории. Церковь выше всякого описания: она очень велика; детали её чрезвычайно соразмерны; вся она полна изящнейшими произведениями скульптуры и живописи. Смотришь на неё и не насмотришься. Особенно поразили меня целые сцены из польской истории, иссечённые из белого мрамора, и неподражаемые изваяния святых. В усыпальнице стоят королевские гробы, на которых очень много серебра, и довольно простой гроб польского героя Косцюшки.”

Там же и мы завершили наше небольшое путешествие по Кракову Николая Лескова, послушав немного о его творчестве, о поляках-героях на страницах лесковских произведений: положительных и отрицательных, но из-под пера Лескова они все вышли очень колоритными, самобытными и живыми. Такими, что иной раз некоторых, как нам казалось, можно встретить на улицах любимого писателем польского Кракова.

Светлана Агошкова

Идея и реализация проекта „Путешествие Николая Лескова в Польше”: Патриция Спытек (Варшавский университет), Светлана Агошкова (ООО „Туркомпания „Открытый мир”), Вера Ефремова, Ольга Аракчеева (Орловский объединенный государственный литературный музей Ивана Тургенева), Дом-музей Николая Лескова.

ER 106/2019