Home

„Виноградную косточку в тёплую землю зарою, и лозу поцелую, и спелые гроздья сорву. И друзей созову, на любовь своё сердце настрою. А иначе зачем на земле этой вечной живу…” – писал в своей „Грузинской песне” Булат Окуджава. Это тепло, приправленное меланхолией, было характерно, пожалуй, для всего его творчества. О поэте и его необычной популярности в нашей стране с Анатолием Боровиком, организатором международных фестивалей им. Булата Окуджавы в Хайнувке, разговаривала Алла Матренчик.

Анатолий Боровик_Anatolij Borowik

Анатолий Боровик

АМ:  Как давно Булат Окуджава появился в Вашей жизни?

АБ:  Именно тогда, когда по приглашению группы молодых людей из студенческого театра STS он, никому не известный тогда ещё молодой человек с гитарой, первый раз приехал в Польшу. И сразу завоевал сердца слушателей, потому что его песни,  далёкие от пафосности и помпезности тогдашних советских авторов, рассказывающих о войне и великих стройках социализма, были о самых простых вещах, близких каждому человеку. А тот факт, что переводами его песен занялись лучшие из лучших – Андрей Мандалин, Виктор Ворошильский, Войцех Млынарский, Витольд Домбровский и Агнешка Осецка – привёл к тому, что „Песню о солдатских сапогах”, „Песню о пехоте”, „Молитву” начала петь вся студенческая Польша. Без Окуджавы не обходился ни один туристический выезд, велопробег или рафтинг. Эти песни так прижились и вписались в коллективную память, что ему часто даже приписывались чужие произведения. До сих пор в песенниках польских скаутов  Окуджава фигурирует как автор популярной песни Gonić marzenia / „За туманом”, хотя её написал другой замечательный российский бард Юрий Кукин. О своей необычной популярности в Польше Окуджава никогда не забывал. Не раз он подчёркивал факт, что хотя его пластинки были изданы в 25 странах, но первая появилась именно у нас.

АМ: Сколько Вам тогда было лет?

АБ: Я был тогда подростком, жил в Хайнувке, учился в лицее, а после школы ходил в местный Дом культуры, где были бесплатные занятия с отличными инструкторами и неплохие музыкальные инструменты. Именно там мы организовали рок-ансамбль. Но если все вокруг пели „Дом восходящего солнца”, мы же пели Окуджаву… Потом  была учёба в вузе во Вроцлаве, контакт с театральным центром Kalambur и местным театром  Misterium, знакомство с Эльжбетой Адамяк, Анджеем Понеджельским,  с ансамблем Trzeci oddech Kaczuchy. Одним словом, контакт с авторской песней, что позволило мне продолжить своё увлечение творчеством Булата Окуджавы.

АМ: – А у Вас никогда не было желания исполнять песни Высоцкого?

АБ: – Высоцкий – это уже другое, более молодое поколение. Хотя он и достиг большей популярности, но всегда говорил, что его учителем и примером был Булат Окуджава. Они несколько раз встречались. Узнав о смерти Высоцкого, Булат написал песню „О Володе Высоцком я песню придумать решил”. Это была дань памяти поэту, но не другу. Окуджаву с первого дня пели студенты, а Высоцкого пела улица. Но мне как-то ближе всегда была поэзия Булата Окуджавы.

АМ: – От исполнителя до организатора международного фестиваля авторской песни им. Булата Окуджавы довольно длинная дорога…

АБ: Да, это правда. Тем более, что после возвращения из Вроцлава в Белосток я занимался совершенно другими вещами и следующие пятнадцать лет брал гитару в руки только в кругу самых близких людей.  И где-то в году 2000-ом наш Белостокский Центр культуры WOAK  организовал цикл поэтических встреч „Воспоминания об ушедших поэтах”. Один из вечеров был посвящён Булату Окуджаве. Именно этот вечер подготовил я. А потом один за другим пошли концерты по стране, всего у меня их было около пятидесяти.

Тогда я понял, что несмотря на то, что Окуджавы уже не было в живых (а умер он во Франции в 1997 году, можно сказать, случайно, потому что не имел медицинской страховки, а операция, которая могла спасти ему жизнь, стоила баснословных денег) его песни живут. И тогда же появились в Интернете песни в моей интерпретации.

АМ:  И попали Вы, что называется, в струю…

АБ:  Ну, не знаю, как это назвать, но меня „высмотрели” россияне, организаторы первого фестиваля Булата Окуджавы в подмосковном доме отдыха Колонтаево и пригласили принять в нём участие. Это огромное событие, где проходят не только концерты, но и семинары, авторские вечера, поэтические чтения, ночные посиделки у костра с гитарой. И обязательная экскурсия в дом поэта – в Музей Окуджавы в Переделкино. Тогда я занял там второе место, а на очередные фестивали меня уже приглашали как члена жюри. Тогда же я познакомился со вдовой Булата, Ольгой Окуджавой, которая как-то раз меня спросила, не хотел бы я организовать фестиваль Окуджавы в Польше…

АМ:  Вы удивились?

АБ:  Конечно. Потому что организовать концерт  – ещё куда ни шло, но фестиваль?! Но Ольга была настойчива. Говорила, что концерт – это что-то быстро проходящее, а фестиваль с его конкурсной формулой будет лучшей формой для сохранения памяти о Булате. И оказалась права.

АМ: Как я понимаю, выбор места для фестиваля –  в Хайнувке – не был случайным.

АБ: Да, я мог бы предложить Варшаву или Белосток, но тогда фестиваль мог бы потеряться среди других культурных развлечений. Но была и ещё одна причина: мне хотелось отдать долг своему родному городу и родному мне Дому культуры. И что ещё немаловажно, я лично знал здесь и мэра Ежи Сирака, и старосту Владимежа Петрочука, которые обещали мне помочь. Чтобы была возможность получить финансовую поддержку от различных фондов и публичных средств, пришлось зарегистрировать общественную организацию Granie bez granic.

АМ: И кто откликнулся на просьбу вашей организации?

АБ: Тогдашний маршал воеводства Мечислав Башко. А уже к следующим фестивалям подключились органы местного самоуправления. Основал в Интернете клуб фанов Булата Окуджавы, число которых моментально выросло до нескольких десятков тысяч человек. И там тоже объявил сбор средств для проведения фестиваля.

АМ: И результат?

АБ: Люди присылали по двадцать, тридцать злотых, но случались и довольно большие суммы. По тысяче, пять тысяч злотых. Некоторые предлагали гостям фестиваля бесплатный транспорт. Фамилия Окуджавы открывает в Польше многие двери. Я убедился в этом и тогда, когда Ольга Окуджава, которая была у нас в Хайнувке уже три раза, как-то забыла прихватить с собой лекарства. И без всяких проблем удалось помочь ей.

АМ:  А как Ольга Владимировна оценила этот фестиваль?

АБ:  Уже первый фестиваль превзошёл наши самые смелые ожидания. В хайнувском амфитеатре собралось около трёх тысяч зрителей, что было невероятно! А ещё проходили концерты по всей Польше. В этом году заключительное событие уже третьего фестиваля прошло на Замковой площади в Варшаве. Кроме того, Ольга как человек глубоко верующий (Булат перед самой смертью во Франции был крещён и принял православиие с именем Иван) и часто совершающая паломничества в монастыри, очень быстро освоилась в нашем православном обществе. А в церкви в Хайнувке вообще встретила монахинь из Иерусалима, с которыми они с Булатом познакомились раньше, во время посещения Святой Земли.

Olga Okudzawa_Ольга Окуджава

Ольга Окуджава

АМ: По какой формуле проходит ваш фестиваль?

АБ: Кроме концертной части мы организовываем авторские выступления приглашённых гостей, часто ставших уже моими друзьями. Участников конкурса оценивает жюри, которое уже два года возглавляет Иоанна Равик.

АМ: А Вы следите за дальнейшей судьбой лауреатов?

АБ: Следить – это, наверное, слишком громко сказано, но с удовольствием могу сказать, что Иза Шафраньская вместе с акомпаниатором Павлом Соколовским из Белостока, занявшие второе место на прошлогоднем фестивале, выиграли фестиваль студенческой песни в Кракове, II международный фестиваль песен Анны Герман в Москве и получили Гран-при на IV международном фестивале молодых талантов в Праге. А в этом году они и на нашем фестивале оказались лучшими. Гости, которых мы приглашаем на фестиваль, также становятся востребованными у нас в Польше. Димитр Маклаков из Харькова, который в прошлом году первый раз приехал в Хайнувку, потом отыграл десять концертов. И это не может не радовать.

АМ: Какие из песен Окуджавы больше всего нравятся слушателям?

АБ: Обычно те, которые они могут напеть. Поляки знают несколько, а может, и несколько десятков из них. Я же знаю несколько сотен. Но Булат оставил намного больше стихов, некоторые из них долгие годы не были нигде опубликованы. Я имею в виду прежде всего „Письмо к маме” или „Размышления возле дома, где жил Тициан Табидзе”. Ещё те, которые были когда-то запрещены и показаны мне Ольгой. Написал к ним музыку и первый раз исполнил в Москве.

АМ: И какова была реакция публики?

АБ: Когда я закончил петь, в зале стояла полная тишина. А потом зрители приходили ко мне в гримёрку со словами благодарности. Такого Окуджаву они не знали.

АМ: Как Вы можете объяснить феномен долголетия его творчества?

АБ: Только тем, что он был выдающимся автором. Это, безусловно, один из лучших поэтов-бардов ушедшего века. В трудные времена давал людям надежду. К его творчеству обращались Боб Дилан, Джоан Баэз. Яцек Качмарский признавался, что его учителем был Окуджава, и даже написал песню Epitafium na odejście Bułata Okudżawy. А строчки из песни Булата Окуджавы „Союз друзей” – „Возьмёмся за руки друзья, чтоб не пропасть по одиночке” – и сегодня очень актуальны.

АМ: Спасибо большое за разговор.

Оригинал на польском языке опубликован в  журнале Przegląd Prawosławny N 93/8/2016

Европа.RU 95/2016

Реклама