Home

 

Фанни Гордон / Fanny Gordon-Fejga Joffe

Фанни Гордон / Fanny Gordon-Fejga Joffe

Если бы в середине XX века существовала литературно-музыкальная конвенция между Польшей и Советским Союзом, пожалуй, самыми богатыми людьми в Польше в то время были бы авторы фокстрота „У самовара”. Сотни тысяч советских граждан напевали этот самый популярный шлягер 30-х годов с утра до вечера, считая его оригинальной русской песней под названием „Маша”.

Мелодию песни „У самовара” сочинила в 1929 году юная жительница Варшавы. Родилась Фаина (Феофания) в Ялте 23 декабря 1914 годa, в еврейской семье. Настоящее имя девушки – Фейга Йоффе (в будущем – Фаина Марковна Квятковская). Её отчим – уроженец Польши, куда он впоследствии и перевёз семью во время гражданской войны, спасаясь от террора большевиков. Здесь Фаина стала Фанни. Будущий шлягер „У самовара”, а по-польски Pod samowarem, был композиторским дебютом шестнадцатилетней девушки, которая, кстати, на тот момент не знала даже нотной грамоты.

Мелодию незатейливого фокстрота под названием „Море”, сыгранную Фанни на детском пианино, случайно услышал находившийся в гостях владелец и директор варшавского театра ревю Morskie Oko Анджей Власт*. Ему понравилась мелодия и он решил использовать её в своём театре. Власт написал незамысловатые стихи на польском языке и включил новую песню, назвав её Pod samowarem, в программу своего театра.

Власт придумал оригинальный номер: декорацией служил установленный на сцене огромный макет самовара, под которым сидели парень и девушка, они пили чай, потом начинали танцевать и петь. А звучала песня в представлениях „То, что любит Варшава” и „Путешествие на луну” в исполнении солистов театра Зули Погожельской (Zula Pogorzelska) и Тадеуша Ольши (Tadeusz Olsza). Успех песни оказался совершенно невероятным.

По свидетельству польского филофониста Томаша Лерского, в 1929 же году песню записала в Варшаве на пластинку фирма Parlophon, а в 1931-ом польская фирма Syrena Electro – в исполнении солиста театра Morskie Oko Тадеуша Фалишевского и певца Ежи Велина. На этикетках пластинок песня Pod samowarem была названа „русским фокстротом” и получила дополнительное название в скобках – „Новые Бублички”.

Пластинки с „Самоваром” быстро разошлись по всей стране. Несмотря на слабый текст: Znów jest maj, ten sam, / Kasztany kwitną znów ogromnie. / Naplewatmnie tam! / Ja jedno wiem i jedno pomnę: / Pod samowarem siedzi moja Masza…”, песня сразу же стала шлягером, звучала в каждой семье, где был патефон, звучала на эстрадах по всей стране. Вскоре исполняли и записали фокстрот на пластинки также Мечислав Фогг, Тадеуш Богданович, Нина Грудзинская, Витольд Рихтер и др.

Одарённая девушка очень скоро стала известна в Польше под псевдонимом Фанни Гордон (Fanny Gordon – по фамилии отчима). Она сочиняла стихи и песни для варшавских кабаре и музыкальных театров, оперетты и музыкальные комедии – написала около сотни музыкальных произведений. Закончила музыкальное училище. С аранжировками девушке помогали маститые польские композиторы, например, Зигмунт Белостоцкий.

Фанни Гордон не только была представительницей малочисленной группы женщин-композиторов того времени, но и единственной женщиной-композитором эстрадной музыки в Польше в межвоенный период. Богатая творческая биография Фанни конечно позволила ей занять исключительное положение в среде создателей лёгкой музыки. Оркестры охотно исполняли произведения молодого автора, а имя Фанни не сходило со страниц газет.

Фокстрот Pod samowarem полюбился не только полякам. В 1931 году песню Фанни Гордон с литовским текстом „Палангайское Море” (Palangos jūroj) исполнял в Каунасе и записал на пластинку Даниелюс Дольскис (Danielius Dolskis), один из родоначальников литовской эстрады. Текст был о Балтийском море и не имел ничего общего с польским оригиналом.

В 1933 году представители крупнейшей немецкой фирмы Polydor Records предложили Фанни заключить контракт на выпуск пластинки с её произведениями – танго Argentina и фокстротом Pod samowarem. Поскольку распространять пластинку предполагалось в Риге, ставшей после революции одним из центров русской эмиграции, то условия контракта оговаривали исполнение песен на русском языке. Проживая в Варшаве, Фанни выучила польский язык и владела русским и польским одинаково свободно, поэтому она сама быстро написала русский текст. И хотя Власт изначально писал о посиделках до утра у самовара с Машей, оригинал текста оказался гораздо слабее его русской версии, в которой Фанни оставила лишь две строфы вместо четырёх:

У самовара я и моя Маша,

А на дворе совсем уже темно.

Как в самоваре, так кипит страсть наша.

Смеётся месяц весело в окно.

Маша чай мне наливает,

И взор её так много обещает.

У самовара я и моя Маша –

Вприкуску чай пить будем до утра!

Уже в 1933 году пластинка с песней „У самовара” продавалась в Риге. Первым исполнителем, записавшим русский вариант песни, был польский певец из Риги Арпалин Нюма (Арполин Нумма), запись состоялась в сопровождении оркестра Пауля Годвина. На пластинке был обозначен автор музыки и слов – Ф. Гордон. И на русском языке „Самовар” ожидала самая большая популярность: местные певцы тут же включили её в свои репертуары. Прославился с ней и проживавший тогда в Риге русский певец Константин Сокольский.

В том же году „У самовара” записал выдающийся русский певец-эмигрант Пётр Лещенко в студии венского филиала фирмы Columbia. Записывая эту песню, Лещенко добавил строфы:

Ночка снежная, / А у меня на сердце лето.

Жёнка нежная, / Пускай завидуют мне это!

Думы мои одне: / Побыть скорее с ней наедине.

Тёмна ночка покроет всё, / Не выдаст нас, и будет точка.

Исследователи творчества П. Лещенко не дают точного ответа – кто является автором этих двух странных с точки зрения русского языка куплетов. Возможно сам Лещенко, а может народное творчество приписало к полюбившейся мелодии ещё пару строф. И строка „Смеётся хитро месяц…” сменилась на „И месяц смотрит ласково в окно”. Но благодаря записи Лещенко песня в скором времени стала известна далеко за пределами Польши. Пластинка получила признание, и в среде русской эмиграции песня пользовалась немалым успехом.

В СССР новый шлягер привёз Леонид Утёсов, купивший пластинку в Риге. Песенка ему понравилась, и он тоже решил её включить в свой репертуар, попросив С. Кагана сделать небольшую музыкальную обработку . Как раз в это время, в феврале 1934 года, в Москве шло создание фабрики звукозаписи „Музтрест”, и Утёсову с его джаз-оркестром первому было предложено записать песню на новом высокотехническом оборудовании. Для первой записи Утёсов выбрал песню „У самовара”, которой и суждено было стать первой советской пластинкой хорошего качества звучания. Авторский текст певец оставил без изменений.

На советской пластинке уже не было имени автора Ф. Гордон, зато появилась надпись „Обработка С. Каган”. По одной из версий, Утёсов указал автором слов В. Лебедева-Кумача. Хотя с этим не согласен исследователь эстрады писатель Г. Скороходов, утверждающий, что на московской пластинке 1934 года фамилии Лебедева-Кумача, как автора песни, не было, а появилось оно гораздо позднее – в 1975. Есть даже версия, что Утёсов присваивал себе авторство „Самовара”…

Как бы там ни было, пластинка вышла и сразу полюбилась советским трудящимся. Чуть ли не в каждом кафе, ресторане, в концертах звучала без упоминания авторства история про улыбающуюся и обещающую так много взором Машу, разливающую чай у кипящего самовара.

Польская газета „Варшавский курьер” в статье „За красным кордоном” комментировала: „Самый большой шлягер в летнем театре в парке – некий фокстрот, который уже несколько месяцев является „гвоздём” всех танцевальных площадок, кафе, ресторанов, клубов, а также репродукторов на вокзалах, в парикмахерских и т.д. Фокстрот этот – … польская песенка Власта „Под самоваром” в русском переводе под названием „Маша”…”.

Ошеломляющий успех песни привёл к тому, что правительство забеспокоилось. 23 сентября 1934 года писатели И. Ильф и Е. Петров опубликовали злобный фельетон „У самовара” в газете „Правда”, где раскритиковали песню, назвав её „воровской песенкой, переложенной для фокстрота”. Логично, что расторопные партийные чиновники быстро прикрыли этот „самовар”, символ буржуазного декаденства: „Не наша Маша – не рабоче-крестьянская, мещанская Маша…”. Хотя ходили слухи, что юморная „У самовара” очень нравилась Иосифу Сталину, и Утёсов считался придворным певцом Кремля, с конца 1934 начались гонения. Главрепертком запретил исполнять песню в концертах на эстрадах страны и изъял из продажи все оставшиеся утёсовские пластинки с её записями… Но песня уже ушла „в народ”.

Фанни Гордон, теперь уже Квятковская по мужу, за которой утвердилось реноме популярного композитора с мировой славой, творила в Польше, успела поработать в США. Её оперетта „Яхта любви” ставилась в Брюсселе, Антверпене и других городах Европы.

Но началась война, все планы рухнули. Начались лишения, аресты, в конце войны погиб муж. Фаина Квятковская с матерью вернулась в Советский Союз, который считала своей родиной. В Ленинграде Фаина Марковна не только продолжила композиторскую деятельность, но и литературную: писатель, поэт, драматург, переводчик.

Существует версия, по которой Квятковская в феврале 1949 года пришла к Утёсову по поводу авторства „Самовара”. Утёсов обещал разобраться и восстановить справедливость. Но не помог. Однако польский исследователь Георгий Сухно утверждает, ссылаясь на Г. Скороходова, что Утёсов возобновил довоенную запись запрещённой песни „У самовара”, выпустив её на долгоиграющей пластинке, только в 1975 году. Вот тогда-то на этикетке и появилось новое имя автора слов – В. Лебедев-Кумач. Но поэт в это время давным-давно не жил, а в погоне за сенсацией его продолжают обвинять в плагиате. По иным воспоминаниям, вины Утёсова в присвоении Кумачу чужой песни не было. Есть также предположение, что он не принял авторство Квятковской всерьёз.

Справедливость была восстановлена лишь в 1979 году, когда Квятковская получила письмо из фирмы „Мелодия”: „В связи с письмом… о защите имущественного права и авторского права на имя т. Квятковской Ф.М. управлением фирмы „Мелодия” дано указание Всесоюзной студии грамзаписи начислить причитающийся т. Квятковской Ф.М. гонорар за песню „У самовара”, а также исправить допущенную в выходных данных песни ошибку…”. Причитающийся гонорар был начислен и даже прислан. Он равнялся … 9 рублям 50 копейкам! Газеты „Московский комсомолец”, „Советская культура”, журнал”Советская эстрада и цирк” сообщили о том, что найден автор известной песни, не подав ни имени, ни фамилии.

Фаина Марковна скончалась в Санкт-Петербурге 9 июля 1991 года и была похоронена на Преображенском еврейском кладбище.

Созданный Фанни Гордон музыкальный шедевр вот уже почти 90 лет не перестаёт радовать нас, слушателей, а само название песни стало фразой-символом домашнего уюта и простых человеческих радостей.

Такова удивительная история „русского шлягера времён НЭПа”.

u-samovara-2

*Andrzej Włast, псевдоним Вилли, настоящее имя – Густав Баумриттер/Gustaw Baumritter род. в 1895г. в Лодзи. Польский поэт-песенник, написавший тексты к более 2000 песен. Либреттист и театральный деятель. Во время оккупации Польши был литературным автором и исполнителем в художественном кафе в варшавском гетто, где погиб при попытке побега в 1942 или 1943 году.

Фаина Николас, ER N 95/2016

Реклама