Home

autostop w Rosji (3)

С Михалом Патером наш корреспондент Михал Бобер встретился в одном из вроцлавских пабов. Но ждать этой встречи пришлось довольно долго: оказалось, что популярность, которую принёс Михалу Патеру его 12-минутный фильм „Автостопом по Колыме”, превзошла самые смелые ожидания. А фильмик-то был, по сути, только рекламной „заманухой” к дальнейшим сериям, показывающим его необычное двухмесячное путешествие в глубь России. Почему необычное? Да потому что выехал Михал из дома с двумя банками консервов и …200 злотыми в кармане.

Друг Михала Патера, который ему в это время помогал и принимал телефонные звонки от журналистов, признался, что ежедневно приходило их около 60! Были сотни упоминаний в прессе, радио и на телевидении, не только в польских СМИ, но и в заграничных, а комментарии под новыми сериями, которые можно посмотреть на YouTube, никто из них даже не читает. Мы не можем подсказать вам полного названия страницы Михала Патера в Фейсбуке – ненормативная лексика у нас запрещена, но вторую часть довольно легко запомнить „…na krzywy ryj”.

Михал Патер родом из Еленей Гуры, ему 24 года. Он – выпускник Вроцлавского исторического университета, сегодня занимается промышленным альпинизмом. С ним разговаривает наш корреспондент Михал Бобер.

ER: – После просмотра на YouTube твоих приключений в России нашлись ли те, кто хочет пройти по твоим следам?

– Таких много. Часто спрашивают о подробностях моей „экспедиции” – какое было оборудование у меня, как был упакован, во что был одет. Это была моя уже третья поездка в Россию, которой я давно интересуюсь, хотя и не считаю себя специалистом по России.

autostop w Rosji (1)

ER: А с чего это вдруг? Учил русский язык в школе?

– Нет, русский учил прямо там, на месте. Вообще-то я путешествую с 16 лет, но европутешествия мне уже надоели. Хотел попасть во Французский иностранный легион, но в первый же день меня оттуда выгнали. Была огромная конкуренция со стороны русских и румынов. И эта поездка в Россию стала для меня „точкой”, которую я ставил на определённом этапе своей жизни – студенчестве. Я даже не знал, как далеко мне удастся заехать. Когда планировал поездку, тех территорий ещё не было в картах Google, и я просто пробирался через Россию эти два месяца. У меня был только атлас России, который тоже оказался бесполезным, потому что был полностью зелёный , да ещё русские названия были написаны латинскими буквами. Так я и учил русский: складывал букву к букве, слово к слову.

ER: А с какой целью ты снимал фильм? Хотел задокументировать поездку для семьи, или же хотел показать настоящую Россию, которую мы не знаем?

– Если бы знал, что сниму материал, который для многих будет своеобразным инструктажем путешествий по востоку, то делал бы это с большей ответственностью. А так я снимал просто для себя. Но если уж он попал к такому широкому кругу зрителей, то, конечно, его восприятие имеет для меня значение. А вообще снимать в дороге я начал года четыре назад. Многие мне советовали выложить это в Интернет. Я думал — а что там интересного? Как я куда-то еду? Но это же так просто! А оказалось, что не для всех это было таким очевидным.

ER: А если бы подобная поездка состоялась в Германии, Италии, Венгрии или Румынии, она тоже бы вызвала такой огромный интерес?

– Нет. Это, скорее, результат того, что мы совсем не знаем Россию, а в голове у нас одни стереотипы, так же, как и среди жителей России живут стереотипы о поляках. Особенно на Дальнем Востоке. И даже не потому, что сегодня Россия – это горячая тема. В первом фильме главенствовала тема алкоголя – я это сделал специально, чтобы обратить внимание на саму поездку. Но в следующих сериях я уже хотел этот имидж „вечно пьяного русского” развеять. Вернувшись домой, я пришёл к выводу, что с нами, поляками, пьётся хуже. Мне ёще не случилось встретиться с поляком на пол-литра и спокойно разойтись. А с россиянами – без проблем.

ER: Наверняка, найдутся и поляки, и россияне, которые будут обвинять тебя в односторонности. То, что ты показываешь, может вызвать споры…

– Одним из главных болевых пунктов, которой мне сейчас первым пришёл в голову, может быть понимание того, что такой обычный человек, как я, проникает на территорию вражеской, с нашей точки зрения, страны, и неожиданно оказывается, что там тоже нормальные люди! Я постарался показать Россию без прикрас. Но нужно, конечно, понимать, что я не в состоянии был показать объективно всю Россию. Мои фильмы могут быть проблемой также и для россиян, потому что я не показываю то, что они сами бы хотели увидеть о себе. Для них важны памятники, музеи… Они хотели бы сопровождать меня как туриста, чтобы я с этой туристической перспективы показывал своё путешествие. И чем дальше я продвигался на восток, тем большей проблемой для меня было объяснить, в чём смысл моей поездки. Там до сих пор путают туризм, как отдых, и путешествие, как познавание. В Польше мы потихоньку начинаем понимать эту разницу. А там всё время спрашивали: а зачем ты сюда приехал? Тут же ничего нет. Здесь глухомань. Езжай в Москву или в Петербург: там музеи, Эрмитаж. Трудно было объяснить, что приехал я туда не для достопримечательностей, а только узнать людей, которые именно там живут сами по себе, в своём мире. И это самое ценное для меня.

ER: Что тебя больше всего удивило в этой поездке? О чём ты не догадывался?

– Мне показалось, что в России в некотором отношении даже больше свободы, чем на Западе. Но эта свобода основана на том, что никто из государственной администрации не вмешивается в частную жизнь. У нас мы слышим об убийствах в России журналистов, но если ты не вмешиваешься в политику, то твоя жизнь намного проще. Открытость и незамысловатость в отношениях, о чём я раньше слышал, но никогда не переживал, пока не побывал в России. Западное общество разделено на маленькие социальные структуры, люди закрыты в своих домах, в малых сообществах. А у россиян это выглядит совсем по-другому. И это удивило меня больше всего.

ER: Неизвестное нас часто пугает, а ты, как сам говоришь, не был информационно подготовлен к такому путешествию. Совсем не было опасений?

– Было, когда первый раз поехал в Россию. Тогда многие говорили, что там нет дорог, а по улицам ходят медведи. Даже один из профессоров отговаривал меня, дескать, тебя по дороге могут просто убить. У меня нет к этим людям претензий. Знаю, что мы Россию видим только на экране телевизоров, или в Интернете, который тоже смеётся над тем, что вытворяют россияне. Так же, как и в большинстве случаев, у меня не было претензий и к моим российским собеседникам. Если в Польше человек скажет пару тёплых слов о России, то сразу же это переносится в плоскость политики. И это в Польше – стране, которая должна, по идее, быть плюралистической! В России люди более единодушны, если говорить о политических концепциях, и я тоже обратил внимание, что нужно быть более осторожным в этих вопросах. Если кто-то спрашивал меня, например, об Украине, то автоматически появлялась тема войны. Я не вступал в споры, а включал камеру и снимал, подходя к этому просто как к антропологическому материалу.

autostop w Rosji (4)

ER: C какой точки зрения наш восточный сосед интересует тебя больше: географической, политической или культурной?

– Первые две поездки в Россию: во Владивосток и в Мурманск – были на типичное выживание во время путешествия. В Европе я играл в это выживание, а россияне мне этого не позволили. Например, Сергей, полицейский, накопал мне картошки. Другие спрашивали: „Ты правда поляк? Тогда заходи к нам на „соточку”. Зная уже, что такое российское гостеприимство, я на третий раз поставил цель чисто антропологическую – изучить жителей России в естественных условиях J

ER: Чего тебе не хватало во время поездки?

– Кофе и сахара – этого всегда было мало.

ER: А чувства безопасности?

– Нет.

ER: Вот у нас часто говорят: обычный поляк, немец, англичанин. А каков обычный россиянин, если, конечно, вообще можно это описать?

– В жителях России очень тяжело выделить какие-то общие черты. Мы, например, можем думать, что обычным россиянином является Владимир Путин, но это будет не так. Россия – такой этнический конгломерат, что там тоже никто не знает, кого можно назвать типичным россиянином. Есть только одна вещь, которая свидетельствует о принадлежности к категории „россиянин” – это паспорт РФ. Мне показалось, что жителей России, ну, или их большинство, объединяет Отечественная война, которая сегодня является буквально государственной религией.

ER: С твоей точки зрения, Россия, страна настолько многокультурная – это совсем особое творение, или есть какие-то общие черты с Западом, с Европой?

– Думаю, что ни один европеец не потерялся бы ни в Москве, ни в Петербурге, и чувствовал бы себя там прекрасно!

ER: Случались ли какие-то неприятные ситуации по дороге?

– Бывало. Везде встречаются идиоты, и у нас, и у них. Есть и такие, которые видят мир чёрно-белым. Такие, как я, вызывают у них раздражение. Обычно такие вещи выходили наружу „под водочку”. Особенно когда разговор заходил об Украине, а я не хотел об этом говорить, — они делали вывод, что я что-то скрываю…

ER: А есть ли разница между жителями Польши и России?

– В России меня удивила большая непосредственность, которая проявляется, например, в обращении даже к незнакомым — „ребята”. А мы идём больше в направлении западных правил приличия. К тому же мы уже не всегда можем справиться даже со своим автомобилем.В России, где намного труднее с доступом к удобствам цивилизации, люди прекрасно справляются абсолютно со всем.

ER: Что бы ещё ты хотел увидеть?

– Хотел бы проехать по бывшим советским республикам. Ещё -побывать в Ираке, Афганистане – проверить, правда ли там так страшно, как нам рассказывают.

ER: Как и кем ты себя видишь через 10-15 лет?

– Больше всего хотел бы жить в горах. Как одинокий волк. Знаю точно, что буду и дальше путешествовать. Буду заниматься профессионально альпинизмом. А вот что из этого выйдет, посмотрим…

autostop w Rosji (2)

Фотографии предоставлены Михалом Патером

Опубликовано в  ER N 89/2015

http://www.gazetarosyjska.pl/pliki/0089.pdf

Реклама