Home
Маленький солдат большой войны

Маленький солдат большой войны

Сегодня  я хотела бы рассказать  вам о судьбе одного из её маленьких бесстрашных воинов – моей маме. Война забрала у неё всё: мать, отца, братьев, мужа,  дом. И всё же она выстояла, построив на пепелище новую жизнь, в которой дети и внуки вдохнули в неё силы жить и бороться за эту самую жизнь.

 

soldat_2

В польской воинской части

Den Pobedy-2009

За несколько месяцев до начала Первой мировой войны в русской деревушке с солнечным названием Самсонцы в зажиточной семье учителя религии и отца трёх сыновей родилась долгожданная дочка. Её кружевных цветных платьев хватало на всю деревню – более бедные односельчане одалживали их для своих детей на крестины и другие церковные праздники.

„Борисова кукла” – так звали её соседи по имени отца – каталась в экипаже местного приветливого помещика Тихановского, играла безмятежно с местной детворой и вопросительно поглядывала в лужу на своё отражение: „Неужели я и впрямь такая красивая, как люди говорят?”. Отражение в ответ утвердительно кивало нежной миниатюрной головкой.

Грянула революция, настал голод. „Мы помещиков прогнали и себе свободу дали”. Угнали в ссылку  и радивого хозяина поместья Тихановского, дававшего работу  местным жителям. „Рассея-Рассея, ешь хлеб, не сея”.* Отец с братьями ушли работать в колхоз. Обеднел дом, её мать варила суп из лебеды, пытаясь накормить тружеников. По сей день стоит у  неё перед глазами родной братец, разбивающий о камень от голода и злости  глиняный горшок с лебедой, который принесла она ему в очередной раз в поле на обед… Всего лишь два дня тешилась она школой и бантиками в косичках. Закрыли местную школу, а до районной школы добираться  было нечем.

В 15 лет в юбчонке из дерюги отправилась она в поисках работы в город, лежащий за Большой горой. Страна строила социализм, росли заводы и фабрики. „Нам песня строить и жить помогает”. На заводе добрый и чуткий начальник заметил способную девочку и отправил учиться… в автошколу.  Минуя стадию начального образования, наш „ловкий Филиппок” приобрёла сразу среднее образование и села за руль грузовика ГАЗ.  Пришла и первая любовь в лице инструктора вождения. Под гул двигателя и грохот кузова потекли счастливые годы замужества и поездок  с грузами по России. „У холостого – всё полшестого, а у женатого – всё полдевятого”.*

В зловещем 38-м году  место грузов заняли люди – „враги народа”, а весёлый грузовик превратился в „чёрный воронок”. Но „приказ начальства – для подчиненного закон”*, для размышлений не было места, и личному счастью приходилось уживаться рядом с чужим горем.

В летний безоблачный день 41-го года  грянула война. Паника, всеобъемлющий страх, эвакуация в Мордовию и опять – „крепче за баранку держись, шофёр”. Там же она проводила на фронт любимого мужа. В бесконечном одиночестве возвращалась одна назад по степи, отгоняя страшные мысли о том, что больше никогда в жизни не увидит его лицо. Любимая песня любимого „Штурмовать далёко море посылала нас страна” оказалась горьким пророчеством: через год он – водитель „Катюши”– пропал без вести в кровавых битвах в Крыму…

А она продолжала сквозь огонь и бомбёжку на своей полуторке доставлять провиант в прифронтовую зону для воинских частей. Ждала и верила, фактам вопреки, а мир  сходил с ума… Погиб в боях под Ельней один брат, от рук „своих” пал невинной жертвой второй, отступающие фашисты расстреляли родителей и жителей деревушки с солнечным названием.

Закончилась война, она вернулась в ставший родным город, по-пластунски прилегший к земле и подающий признаки жизни лишь струйками дыма из землянок. „Свет велик, а  деться негде”.* Маленький солдат большой войны осторожно ступала по измученной земле, где 4 года тому назад её лелеяли родители и восхищался ею муж-красавец с курчавой головой. „Тишина. Только чайки – как молнии. Пустотой мы их кормим из рук.” Судорожно сжимая в своей маленькой  руке похоронки, она подошла к землянке, которая именовалась пунктом связи, и бросилась  навстречу телефонистке – единственной живой душе на её новом непосильном пути. Протянула ей свои листочки и тихо-тихо спросила: „Можно ли такое пережить?” Женщина бросила взгляд на серые страшные бумажки и ласково-убаюкивающим голосом Пресвятой Богородицы ответила: „Можно, миленькая моя. Поверь мне, можно. Можно и нужно.”

Всеми силами души она уцепилась за эти слова, раздувающие тлеющую искорку огонька её жизни, выпрямилась и пошла вперёд, повторяя, как молитву: „И пошли сироты сами по дороге домой…”

Жизнь вновь началась с нуля. И хоть по сей день теплится в ней надежда на чудо возвращения „пропавшего без вести” любимого человека, она сумела направить свою жизнь в параллельное русло: родила и вырастила одна дочерей, выносила на руках внуков. Сила духа, закалка физическим трудом, чувство юмора и кладовая пословиц, унаследованная ею от жителей той солнечной деревушки, спасали её в любой трудной ситуации. „Можно хвореть, когда есть кому радеть”.* Ей болеть нельзя было – она несла слишком тяжёлую ношу на своих маленьких плечах.

…Сбылось гаданье цыганки о том, что уедет она  жить „в страну чужую”. Увезла её за собой в Польшу младшая дочка, названная ею в детстве „Ночка” за угрюмость мины – от отца. И хоть после войны прошло целых 65 лет, но, видимо, большой войне присутствовать в жизни маленького солдата суждено до конца. Она и сегодня носит одежду исключительно защитного цвета, в её комнате постоянно звучат песни военных лет. Военные пользуются у неё особым кредитом доверия, на основании которого её соседу-профессору, живущему слева,  будет всегда, „как до Луны”, до соседа-полковника справа! Все 65 лет после войны она периодически просыпается с криком, и все домашние уже знают: „Опять бомбят”.

Во времена железного занавеса она сумела пересечь советско-польскую границу без случайно оставленного дома визы-приглашения, ответив на настойчивое приглашение пограничника покинуть поезд и вернуться: „Это исключено”. Заявила настолько решительно и строго, что стражник кордона в это поверил и… ушёл.

С таким же воинствующим духом она подходит к вопросам болезней и смерти: „Это исключено”, благодаря чему дети и внуки надеются благополучно отметить через 4 года столетие своей мамы и бабушки. Её пословицы у всех на устах и звучат, как пароль. Сверкают, как жемчужины тонкого юмора и парадоксов: „Как дела? Как  сажа бела?” (опечаленным), „Погодка сегодня, словно мамочка родная!” (радуясь солнцу), „Сколько в бедности ни жить, богатства не миновать” (пользуясь комфортом).* Будучи всю свою жизнь сверхактивным человеком, ей и в преддверии своего столетия тяжело даётся домашний, размеренный образ жизни. Чуть присев в кресле, она вздыхает: „На воле, и руки связаны”* и тут же поспешно вскакивает, вооружаясь своей любимой поговоркой: „Ой, что это я засиделась? Срочно надо зерно на мельницу везти… да нечего!”*

Каждое воскресенье наш „стойкий оловянный солдатик” отстаивает службу в церкви, и свои уже знают, что предлагать ей сесть в храме бесполезно. На вопрос, кажется ли ей, что жила долго, не задумываясь парирует: „Нет! Как один день!” И в то же время любит пофилософствовать, вздыхая: „Сколько я всего повидала за свою жизнь! И людей, сидевших за прялками, и людей, сидевших за компьютерами… Раньше при свете керосиновой лампы было весело и ясно, а сейчас везде электричество, но люди не горят, а тлеют…”  И переживая за образ жизни „слабеющего поколения”, поддерживает всех унывающих и устающих своим весёлым и железным наказом: „Держите оборону!”

Светлана Биль

    • мамины поговорки

Опубликовано  Европа.RU N 58/2010

Dzien Zwyciestwa-2009 kalashnikov

С польскими солдатами

soldat_3

С польским солдатом

Den Pobedy-2009 _17mgnowenij

Реклама