Home

Dzień Dobry TVN i jego goście

Моё желание встретится с польским режиссёром появилось ещё 12 лет назад. Именно тогда несколько выпускников московского ВГИКА привезли в молдавскую столицу фильмы элитарных режиссёров, в том числе Кшиштофа Занусси.

Это был неофициальный показ для киноманов, что означало, что фильмы были показаны на плохом проекторе, с некачественным дребезжащим звуком и с переводом, читаемым кем-то вслух с листа. Фильмы Занусси – „Структура кристалла” „Иллюминация”, „Квартальный баланс”– произвели на меня большое впечатление своим особым духовным пространством и выразительными персонажами. Много раз я пыталась поймать режиссёра в Варшаве, и наша первая встреча произошла летом в его доме.

…Я иду по уютной зелёной улочке, тянущейся вдоль Вислы. Возле одного из небольших аккуратных особняков – несколько машин и группа оживлённых людей, размахивающих фотокамерами, проводами и прочей техникой. Ошибиться невозможно. В дом Занусси нас впустили всех вместе, и потому моё интервью проходило под шум и звуки фотовспышки в соседних комнатах, под звуки падающих предметов и лай возмущенной собаки. Обстановка в его кабинете – это в основном книги, дипломы и призы с различных кинофестивалей, а также произведения искусства – картины, литографии, скульптуры.

ER: С тех пор, как Вы написали, что снимаете фильмы, чтобы вырваться из одиночества, прошло немало лет. Что-то изменилось?

– Нет, я и сейчас вам отвечу также. Я снимаю фильмы, чтобы встретиться с другими людьми, по-новому взглянуть на различные события в жизни, в том числе и в своей собственной, чтобы поделиться какими-то своими открытиями с другими. Я давно уже не снимаю фильмы ради денег.

ER: Какой фильм связан для вас с самыми сильными эмоциональными переживаниями?

– На этот вопрос непросто ответить. Иногда какой-то фильм значил для меня многое, а оказывалось, что для искусства он не играл никакой роли. К примеру, в семидесятых годах я снял в США фильм „Это всё для молодого человека”. Фильм оказался не самым лучшим, но для меня, приехавшего из коммунистической Польши, те съёмки были настоящим событием. Или другой пример. Один из моих фильмов был посвящён Иоанну Павлу II. С художественной точки зрения этот фильм не очень ценный, но для меня он был очень важен.

ER: Вы считаетесь представителем школы интеллектуального кино. Но сегодня мир изменился, людей привлекает в кинематографе в основном его зрелищность. Должно ли меняться искусство в угоду зрителю?

– Искусство имеет разных зрителей. Я бы не смотрел на это так пессимистически. На самом деле истинная задача настоящего искусства – это развитие элиты. Массовая культура – это совсем другое дело, и роли в истории, как правило, никакой не играет. Элита осталась. Более того, она стала еще сильнее. Сегодня появились новые люди – экономически независимые, очень образованные, которых интересует хорошее искусство.

ER: Какие темы, на ваш взгляд, сегодня важны для кино?

– Нет таких тем, которые были бы важны только сегодня. Людей во все времена интересовали одни и те же вопросы – жизнь, смерть, любовь, ненависть, власть, путь к успеху. Меняется только сам язык искусства .

ER: А что для вас является главным в жизни?

– То, что я пережил вторую мировую войну, а потом сталинское время и моя семья не была депортирована – это огромное счастье. То, что я могу снимать фильмы и таким образом выражать себя – это тоже очень важно. То, что я нашёл свою жену – это моя большая удача. Она у меня одна, а это такая редкость для человека из сферы искусства. Но я её долго искал и не ошибся.

ER: Вы всегда были сторонником вступления Польши в Евросоюз. Это изменит менталитет поляков, как вы думаете?

– Безусловно, членство Польши в ЕС для нас очень важно. Мы вернулись в свою европейскую семью. Я написал об этом книгу – она была издана несколько лет назад и называется „Бигос не погибнет в объединённой Европе”. Это книга размышлений, которые касаются культуры Польши и её места в Европе. Поляки – это люди Западной Европы . Тот факт, что наша страна в течение многих десятков лет находилась под влиянием России, ничего не меняет…

ER: Почему возникло такое необычное название?

– Некоторые поляки опасаются, что в Европейском Союзе растеряется национальная специфика. Я хотел показать в своей книге, что это не соответствует истине. Я не вижу этого явления в тех странах, где часто бываю. В Испании, например, национальный колорит сейчас гораздо более выражен, чем двадцать лет назад, когда они вступали в ЕС.

ER: Вы очень тесно связаны с Россией. Вам не мешает так называемый комплекс страха перед Россией, который, по мнению, многих социологов, присутствует у большинства поляков…

Вся история построена на конфликтах, на перетягивании разными народами сфер влияния в мире. Немцы подозрительно относились к французам, и наоборот, англичане и французы ненавидели друг друга, французы и испанцы вели постоянные войны. Так что наш конфликт с Россией – это только часть мировых конфликтов. Сейчас всё изменилось. Мы больше не зависим от России, и можем оценить её интеллектуальный, культурный потенциал, а не только видеть в ней врага-поработителя. Культура России очень интересна и совершенно чужда Польше, что только удваивает этот интерес. Меня лично Россия притягивает своей непредсказуемостью.

ER: Как вы думаете, что главным образом тормозит экономическое и демократическое развитие стран постсоветского пространства?

– Страх, который глубоко укоренился в представителях бывшей советской интеллигенции, неумение постоять за себя. Воинствующее невежество многих чиновников – людей, которые мыслят по-старому и перемен на самом деле не хотят. Меня это и огорчает, и возмущает.

На этой ноте закончилась наша первая встреча. Меня провожала явно уставшая от посетителей собака. А режиссёр поспешил к следующим визитерам – съёмочной группе одной из телевизионных программ. Я медленно прошла через стеклянную оранжерею, полную запаха диковинных экзотических растений. Здесь было тихо и спокойно. Но наверняка ненадолго. В этой оранжерее польский режиссёр часто встречается со студентами или журналистами. Его жизнь насыщенна событиями – поездками, фестивалями, лекциями, которые он читает в России и на Западе и конечно, съёмками. Он – их тех людей, которые стремятся многое успеть и которые никогда не остаются в стороне от происходящего. Это – люди-реформаторы.

Zanussi

После этой встречи мне удивительно везло оказываться там, где Занусси выступал с лекциями или где демонстрировались его фильмы. Удавалось коротко с ним поговорить. А в конце прошлого года я взяла у режиссёра интервью на тему съёмок фильма „Persona non grata” .

ER: Один из ваших последних проектов – совместный фильм с российскими кинематографистами, в частности с Никитой Михалковым. Этот фильм рассказывает о сложных взаимоотношениях польских, российских и западных дипломатов. Что вас заставило обратится к этой теме?

– Прежде всего то, что никто эти вопросы в кино до сих пор не поднимал. Когда вы видели в последний раз фильм, рассказывающий о жизни дипломатов? Это интересная среда, я её довольно хорошо знаю, и она мне близка. С другой стороны, поляки сняли множество фильмов, посвящённых спорным вопросам в отношениях, например, с немцами, а на тему отношений с Россией, с которой у нас не меньше проблем с взаимопониманием, не было снято за последнее время ни одного фильма. И я подумал, как было бы важно снять именно современный, не исторический фильм на эту тему. Съёмки нашего фильма не так давно проходили в Южной Америки, в Уругвае. Часть монтажа мы сделали в Москве, а часть в Варшаве.

ER: Согласно первоначальному замыслу, вы собирались снять в вашей картине таких звезд польского кино, как Даниэла Ольбрыхского, Збигнева Запасевича…

– Так оно и случилось. Кроме того, важно также отметить участие Ежи Штура – это великолепный актёр. Снялся в нашем фильме и звезда итальянского кинематографа, известный герой всех сериалов о мафии – господин Жероне. Он сыграл у нас одну из главных ролей. В маленьком эпизоде снялся также замечательный русский актёр, режиссёр и писатель Андрей Смирнов. Российская публика его сегодня довольно часто видит в телевизионных сериалах. Так что, как вы видите, подбор актёров у меня великолепный и я надеюсь, что фильм привлечет внимание зрителей.

ER: Это ваш первый совместный проект с российскими кинематографистами. Как вам работалось с ними?

– Конечно, были особенности. Должен признать, что вначале существовало взаимное недоверие, ведь у нас нет никакого опыта совместной работы. Российские кинематографисты больше привыкли делать совместные картины с американцами, чем с нами. Оказалось, что оборудование и организация работы на киностудии Никиты Михалкова „Трите” – это настоящий европейский уровень. У нас не было никаких проблем, и всё прошло прекрасно. Хотя это немного смешно и грустно, что сейчас многие поляки уже совсем не понимают русского языка, и нам часто приходилось общаться на английском. Жаль, хотелось бы, чтобы мы все-таки не забывали русский язык.

ER: В свете событий на Украине – я имею в виду оранжевую революцию – снова поднялась волна неприятия российской внешней политики. В чём Вы видите проблему России?

– К счастью, я по профессии режиссёр, и у меня другая миссия. Я не имею никакого права выдвигать политические гипотезы, советовать что-то другому государству. Одно очевидно, что Россия должна найти свой путь, и развитие свободного рынка и демократии тут необходимы. Как это лучше сделать для России – я тут судить не берусь. Но я всегда беспокоюсь, когда Россия начинает занимается проблемами соседей, а не своими собственными. Я мечтаю о том, чтобы Россия дала возможность развиваться и самовыражаться своим талантам, чтобы молодые одаренные люди не уезжали в Америку или другие страны, а наоборот, многие стремились бы в Россию. Мне кажется, что для этой страны было бы лучше не пытаться распространять свое влияние, а развивать свой потенциал – а он велик – изнутри. Но советовать что-то такой большой стране я не смею.

Виктория Дунаева, опубликовано в ER N 17/2005

Реклама